ПРО ОТКЛЮЧЕНИЕ «СОСТОЯТЕЛЬНЫХ»
Итак, вокруг планов МТСЗН по исключению категорий «А» и «В» ожидаемо поднялась волна возмущения. Попробуем несколько расширить дискуссию, потому что она уже не совсем про деньги.
Идея не нова
Переход от категориальных программ («ковровая бомбардировка») к адресным, на основе нуждаемости — классика соц. политики. «Технократическая» задача государств — борьба с бедностью. Для этого нужно подтянуть самых уязвимых снизу, а не раздавать всем понемногу.
Например, это была рекомендация Всемирного банка казахстанскому правительству ещё в 2023 году. По их оценке, «около 31% нижних 10% населения по доходам не охвачены программой соцпомощи, и около 46% получателей соцпомощи определены как небедные».
Цифровая карта семьи тоже работает несколько лет. И споры о точности её оценок не утихали всю дорогу, но не выходили за пределы экспертных обсуждений.
Всё, как обычно, «выстрелило», когда начались фискальные трудности. Идея и инструмент зрели годами, просто началось действие на их основе — отключение от поддержки.
Казахстан не уникален
Не только мы под «соусом борьбы с бедностью» субсидируем не совсем бедных.
«Чикагская школа» ещё в 1970-е описала так называемый «закон Директора»: основным бенефициаром госпрограмм благосостояния в США диспропорционально оказывается средний класс.
В Казахстане то же самое. Пособия без учёта доходов — это верхушка айсберга. Льготное жилье — бедные не потянут такие объемы ежемесячных выплат, а ранее список «очередников» уже неоднократно чистили. Туда же льготные автокредиты. Туда же снятие пенсионных. Туда же бесплатное образование, вкл. лучшие школы, а также гранты в университетах.
Во многих странах начиналось всегда с поддержки абстрактного «населения», но основным бенефициаром был средний класс.
В чем тогда специфика
Дело не только в «технократических реформах». Есть еще и политика.
Политологи называют это социальным контрактом рентного государства: свободы в обмен на блага, оплаченные сырьем. Похожая модель сложилась в России и других ресурсных странах. Пока аппарат живёт на ренте (Казахстан в 2000-е и 2010-е), ему не нужно влезать в карманы граждан, а гражданам незачем спрашивать с государства.
Но эффект «низкой базы» уже прошёл. Сейчас строить государство только на ренте уже не получается. И первым под удар попадает средний класс. Он многочислен с точки зрения нормальных изъятий, но страдает от проблемы коллективного действия: организоваться и сопротивляться, как узкая лоббистская группа, он не может.
У госорганов всегда очень узкий взгляд — годовые циклы и своя сфера. «Инфляция же была 10—15% в прошлом году, сейчас ведь 7%». «Ну эта реформа ведь совсем немного денег съест».
Но люди мыслят кумулятивно («цены 5 лет назад были») и широкой картиной. Посмотрите их глазами на последние годы. НДС подняли, цены выросли. «Коммуналка» подорожала. Изъятия пенсионных усложнили. Потребительские кредиты ужесточили. Теперь еще и какие-то пособия отключают.
Каждая мера по отдельности объяснима. Но вместе они складываются в ощущение системного давления на уровень жизни и привычное потребление среднего класса.
Каковы прогнозы
«Технократически» всё вроде правильно. Нельзя сказать, что люди не выживут — выживут. Но вопрос уже не в деньгах.
С точки зрения политики бесконечно только забирать невозможно. «Третий закон Ньютона»: любому действию — противодействие равной силы.
Одностороннее нарушение контракта ведёт к его переписыванию. Если фискальные «пряники» заканчиваются, возникает классический вопрос: о правах. Можно ли поступать в одностороннем порядке и ставить перед фактом, или есть процесс, предполагающий моё участие.
Развитые страны прошли этот путь в XVIII–XIX веках. Фискальная нужда власти раз за разом заканчивалась торгом: деньги в обмен на ограничения для госорганов.
Закрывая все «лазейки», мы открываем главную дверь: разговоры о правах, подотчётности и участии. Как пойдет этот процесс, институционально или стихийно — время покажет.
