top of page

МОДЕЛЬ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ КАЗАХСТАНА: КУРИЦА ИЛИ ЯЙЦО

Alibek Konkakov

Алибек КОНКАКОВ

Директор по государственному управлению и политике

Последние 15 лет Казахстан находится в поиске долгосрочной модели экономического развития. Исторически она опиралась на ресурсные сектора – сельское хозяйство и горнодобывающую промышленность. При этом в советское время модель характеризовалась отсутствием экономической независимости и ориентацией на удовлетворение индустриальных мощностей Центра. Роль республики в союзной экономике была ограничена выполнением функции «сырьевого придатка», что проявлялось в отсутствии местного производства технологически сложной конечной продукции и соответствующих компетенций. В демографическом плане данную модель усугубляла отложенная урбанизация коренного населения, приведшая к концу советской эпохи к возникновению социальной и межнациональной напряженности.


Спустя десятилетие после обретения независимости, на волне глобального сырьевого бума, потенциал сырьевой модели был раскрыт за счет перетоков экспортных доходов в экономику. В структурном плане это привело к появлению сектора услуг, включая строительство. Основным макроэкономическим следствием модели стало укрепление обменного курса национальной валюты и снижение экспортного потенциала, в соответствии с симптомами классической «голландской болезни». В отсутствие конкурентоспособных в рыночных условиях производств конечной продукции это закрепило сырьевой вектор экономического развития.


При этом экономическая политика стала фокусироваться не вокруг дальнейшего укрепления рыночных институтов, а в направлении выстраивания госкапитализма и централизованного распределения сырьевых доходов. Вместе с тем капиталистическая модель развития подразумевала свободное предпринимательство. Поэтому, в Казахстане, по сути, государство лишь обеспечило ренту от встраивания добывающей промышленности в новые внешние цепочки и взяло курс на адаптацию прежней социалистической модели.


Как следствие, характерными чертами казахстанской экономики стали эффект «государства-рантье» с возрастающими расходами на широкие программы социальной поддержки и субсидирование отдельных отраслей экономики при неэффективном налоговом администрировании, а также зависимость от конъюнктуры на внешних рынках. Важнейшими элементами функционирования модели стали Нацфонд и холдинг Самрук-Казына, выполняющие функции стабилизации и контроля.

 

Индустриализация в духе госплана

Окончание глобального сырьевого цикла в 2010-х годах стало внешним шоком и привело к турбулентности в экономике Казахстана. Правительство среагировало, запустив программы индустриализации и развития инфраструктуры, которые в духе кейнсианских антикризисных пакетов стали каналом вливания ликвидности в экономику.


При этом программа индустриализации представляла собой прямое вмешательство в экономику через определение приоритетных отраслей и создание в них благоприятных условий для отдельных предприятий, особенно государственных. В условиях слабых институтов реализация программы сопровождалась критикой по неэффективному освоению бюджетных средств и недостижением кардинальных экономических изменений.

Вместе с тем инициация госпрограмм трансформировало парадигму восприятия госаппаратом своих функций. В последующие годы государственное планирование стало неотъемлемым инструментом имплементации экономической политики. Так, в рамках выстроенной системы госпланирования принимались новые пятилетки разнообразных программ, национальные проекты, многочисленные отраслевые концепции и т. д.


В условиях Казахстана такой подход к государственному управлению представляет собой серьезное упрощение как проблем и процессов, так и требуемых решений. В условиях доминирования государства в экономике и отсутствия критической массы частных предприятий госаппарат рассматривает экономику в качестве «поля для игры».


Например, слабое внутреннее производство потребительских товаров позиционировалось как проблема, решение которой возможно посредством принятия отдельного документа и стимулирования бизнеса через госфинансирование. В качестве решения «проблемы» была принята программа «Экономика простых вещей», вскоре после чего о ней забыли.


В рыночной экономике такую «проблему» решают частные предприятия, мгновенно реагирующие на возможность получения прибыли через создание необходимого производства или организацию импортных поставок. Задачей правительства в такой системе является обеспечение функционирования рыночных механизмов, начиная с защиты прав частной собственности.

 

Опыт политики импортозамещения

Данный подход также иллюстрирует более широкое проявление упрощенного понимания экономических процессов в рамках системы госпланирования – продвижение повестки импортозамещения.


Она активно интегрируется в госпрограммы и отдельные отраслевые документы в качестве политики продвижения отечественного производства и обеспечения экономической самодостаточности. При этом повестка преподносится в качестве успешного мирового опыта и элемента действующей экономической политики как развитых, так и развивающихся стран.


Следует отметить, что международный опыт как раз доказывает, что импортозамещение не может быть полноценной стратегией. Оно активно внедрялось в постколониальных странах между 1950-ми и началом 1960-х годов в надежде догнать в развитии бывшие метрополии. При этом полисимейкеры того времени были настроены скептически в отношении рыночной экономики, потому что она ассоциировалась с колониальным угнетением и Великой депрессией 1930-х годов.


В этой связи по примеру социалистических стран они выстраивали экономическую политику вокруг госпланирования и протекционизма через установление тарифов и квот, а также искусственное укрепление обменного курса. В результате политика импортозамещения привела к серьезным ценовым искажениям и непродуктивной утилизации ресурсов, лишь к умеренному снижению неполной занятости и бедности, а также к недостаточному росту производительности труда. Распределение государственных заказов и регулирование доступа на внутренний рынок некомпетентным в этой сфере и недофинансированным госаппаратом зачастую способствовало его сращиванию с бизнесом и расцвету коррупции. Неэффективность экономической системы отражалась и на конкурентоспособности экспорта и, более того, приводила к росту импорта и еще большему снижению экономической независимости, чем на исходе колониального периода.


В качестве внешнего сигнала об ошибочности траектории развития начал становиться явным и провал социалистической системы с ее хроническим дефицитом базовых потребительских товаров (позднее о многолетних очередях в СССР на получение автомобиля открыто иронизировал Р. Рейган).

 

История модели экспортной ориентации

К 1970-м годам развивающимся странам стала очевидна невозможность внедрения политики импортозамещения в качестве стратегии экономического развития. Экономисты пришли к пониманию о том, что устойчивый рост не просто следует за ростом выпуска, но является результатом более системного процесса роста производительности. В этот период начал становиться очевидным и прогресс «азиатских тигров», в которых правительства прагматично стимулировали повышение производительности через ориентацию частных компаний на экспорт. В результате вместо инертного существования в тепличных условиях компании были вынуждены дисциплинироваться и мобилизовывать ресурсы на улучшение продукции для занятия ниши и закрепления на конкурентных рынках.


Успех таких стран, как Япония, Южная Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур привел к признанию экспортной ориентации жизнеспособной моделью развития. К ее преимуществам относятся эксплуатация экономии от масштаба, минимизация риска проблем платежного баланса, укрепление устойчивости к внешним шокам за счет усложнения экспортной корзины (таргетирование неэластичного спроса).


Вместе с тем необходимо понимать, что данная модель не является гарантированным «рецептом» успеха для любой страны. Ее сторонники склонны упускать из виду некоторые факторы, характерные для вышеперечисленных стран. Во-первых, они имели доступ к океану для экспорта на развитые рынки. Во-вторых, большинство из них развивалось в условиях национального единения перед лицом внешней угрозы. Учитывая геополитический характер этих угроз, они пользовались союзнической поддержкой со стороны США, в том числе в виде открытия доступа на свой рынок. В-третьих, важную роль сыграли культурные особенности в плане коллективизма и подчинения иерархии, а также готовность даже к тяжелому ручному труду.


Кроме того, не столь очевидным, но важнейшим фактором является то, что экономический рывок в упомянутых странах был обеспечен институциональными основами и поддержан накоплением физического и человеческого капитала. Все это досталось им в наследство от более передовых стран, особенно США и Великобритании.


Так, модернизация в Японии стала следствием нарушения изоляции страны европейцами и американцами и проводилась при их активном содействии. Сами японцы, установившись в качестве имперской державы в Восточной Азии, развернули в своих колониях строительство инфраструктуры, открытие предприятий, подготовку специалистов и внедрение уникальных практик организации производства. В подготовке к экспансии собственная географическая изоляция толкала их, в отличие от типичных колониальных режимов, рассматривать подконтрольные территории в качестве промышленной базы, а не в качестве рынков сбыта или ресурсной базы. Аналогично, Гонконг и Сингапур выиграли от наследия британского колониализма.

 

Выводы из международного опыта

В целом, опыт других стран по выстраиванию различных моделей экономического развития указывает на отсутствие универсальных «рецептов» успеха. Неслучайно то, что, согласно известному исследованию Всемирного банка, с 1960 по 2008 годы только 13 из 101 стран сумели осуществить переход из категории стран со средним подушевым уровнем доходов в категорию богатых стран.


По этому поводу необходимо понимать, что экономический прогресс развивающихся стран в последние десятилетия стал следствием небывалого роста «западного» мира («прилив поднимает все лодки») и международного разделения труда. Критическими факторами стали география, дешевый труд и специфическая культура.


Так произошел подъем стран Восточной Азии и Восточной Европы. Кроме того, ресурсный бум обеспечил богатство ряду монархий с небольшим населением, однако они не стали динамичными индустриально-инновационными экономиками.


Казахстану крайне сложно пройти схожий путь из-за кардинально отличающихся условий. Добыча основных ресурсов выходит на плато. Если исключать сырьевые цепочки под ТНК и их косвенные эффекты, то в остальной части страны: а) большинство населения проживает в сельской местности или представляет первое поколение в городе, б) на рынке труда доминируют сельское хозяйство и трудоемкие услуги, в) высокий уровень «теневой» и «полутеневой» экономики. Государственные институты пока что слаборазвиты, общественные еще не сформированы.


Не приходится полагаться и на внешнеторговую политику. Расстояние до развитых рынков велико, наземная транспортировка высокозатратна, окружающие соседи – небогатые, закрытые экономики. С учетом этого, примечательно, что при определенно сложившейся географической ситуации классик экономической мысли А. Смит призывает не надеяться на внешние факторы, а сосредоточиться на эффективности внутреннего обмена:

«Нация, желающая разбогатеть при помощи внешней торговли, достигнет своей цели, если ее соседи — богатые, трудолюбивые и торговые нации. Окруженная со всех сторон дикарями и бедными варварами, нация может приобрести богатства путем возделывания своих земель и путем внутренней торговли, но отнюдь не путем внешней».

Безусловно, соседи Казахстана находятся на совершенно другом уровне развития, чем описывал А. Смит, но все же это такие же развивающиеся страны, активно практикующие протекционизм.

 

Системные подходы к экономической политике

В этой связи, важно наблюдение нобелевского лауреата Д. Норта, отмечавшего, что экономическая история в основном состоит из рассказов об экономиках, не сумевших сформировать «правила игры». Далее он отмечает, что понимание феномена экономического развития заключается в том, что институциональная среда формирует структуру стимулов в обществе и, соответственно, политические и экономические институты являются определяющими факторами развития.


Поэтому в экономической политике в Казахстане в настоящем периоде прежде всего целесообразно сосредоточиться на комплексной работе по строительству эффективной системы вокруг независимых агентов. Неоправданны копирование международного опыта, погоня за внешними ориентирами («ПИИ», «стандарты ОЭСР», «ЦУР» и т. д.) и попытки ручного управления. Необходимо донастроить механизмы роста изнутри и массовой индустриализации, с учетом логики развития стран Западной Европы и США до 20 века, но с нынешними возможностями (цифровизация, технологии) и ограничениями (трудовые права, экология).


Данная задача соответствует установкам Президента касательно актуальных задач текущей экономической повестки. Как известно, на расширенном заседании нового правительства 7 февраля 2024 г. он указал на необходимость принятия «системных мер для комплексной либерализации экономики» соответствующим Указом. В частности, была акцентирована необходимость развития рыночной конкуренции, проведения эффективной приватизации и реформирования квазигосударственного сектора.


В духе установок Президента экономическая политика в Казахстане должна руководствоваться рациональностью и опираться на целостное понимание роли конкуренции в экономической системе, а также важности защиты рыночной экосистемы. В отношении госаппарата к бизнесу вместо дирижизма и указаний с позиции регулятора должно возобладать стратегическое взаимодействие на основе взаимовыгодного партнерства.

Comments


bottom of page