ПАК ЧОН ХИ И «ЧУДО НА РЕКЕ ХАНГАН»

Судя по нынешней государственной риторике по индустриализации успех «азиатских тигров» нас пока не отпускает. Самой крупной из них является Южная Корея.

Ей удалось совершить подлинное «чудо» в чрезвычайно короткие сроки. В 1960 году ее подушевой доход составлял всего треть от среднемирового. Уже в 1970-м разрыв сократился до 50%, в 1980-х он исчез, а с 2000-х южнокорейские доходы превышают среднемировые в 2,5 раза. Таким образом, Южная Корея выровнялась с традиционным восточным лидером — Японией.

Проблема с изучением южнокорейского опыта заключается в предвзятости изучающих. Как правило, это любители ГосПлана, активных гос. интервенций и протекционизма. Поэтому было интересно посетить музей бывшего президента Пак Чон Хи в Сеуле, чтобы посмотреть, как сами южнокорейцы объясняют этот сложный период 1960–1980 гг.

1. Почему народ вообще принял такой жесткий режим военных?

Институционалисты правы — отсутствие физической и экономической безопасности создаёт запрос на «сильную руку». В случае с Кореей сначала были 35 лет колониального режима Японии (сами знаете какая она), а потом — война с Северной Кореей, которая полностью разрушила города и унесла жизни миллионов человек на маленьком полуострове.

В музее так и пишут: «наивные и нереалистичные запросы по объединению со стороны некоторых студентов, интеллектуалов и политиков только добавляли социальную суматоху. Экстремальная нищета и бесконечное отчаяние без луча надежды — страна была в хаосе».

2. Эффект нижайшей базы.

В 1960 году доходы Южной Кореи были в 2,5 раза ниже, чем у Казахстана даже в середине 1990-х. А если сравнивать с нашими нынешними доходами, то в 10 раз.

А ведь Корея еще 1000 лет назад создавала централизованное государство с профессиональной бюрократией, отбираемой через экзамены. А ведь еще 400–500 лет назад там уже проводились экономические реформы и массовая перепись, включая товары.

То есть случалась ситуация достаточно приличного человеческого капитала и неформальных институтов, но по неприлично дешевой стоимости после потрясений.

3. Прозападная ориентация и открытость.

Южная Корея — это вообще не про импортозамещение и гос. интервенции.

Самым первым принципом, который объявили военные, был антикоммунизм, в том числе с его экономическими экспериментами.

Вторым принципом было сотрудничество с Западом, особенно с США. Она присоединилась к GATT (предшественник ВТО) еще в 1967 году. Половина её экспорта приходилась на США, еще 20–30% — на прозападную Японию. На начальных стадиях треть ее общего бюджета и две трети военного покрывались США, этакий «НацФонд».

К слову, о Японии. Пак Чон Хи убедил примириться с бывшим колонизатором именно канцлер Германии Ф. Эрхард. Позже Германия предоставила Корее беззалоговые кредиты и приняла с десяток тысяч работников, которых президент Пак отправлял лично. Зарплаты корейских горняков в Германии были в 7 раз выше, чем у чиновников в Южной Корее.

Модель Южной Кореи была экспортоориентированной. Это был основной KPI и критерий поддержки, президент лично награждал лучших экспортёров и бесконечно ездил по странам региона и Запада для переговоров по рынкам сбыта. Вопрос стоял так: «что еще мы можем продать?». Заметьте, не просто «произвести».

Причем открытость внешнему миру — это именно то, что отличает Южную Корею от Японии и Китая. Это не только экспорт. Но и предприятия и проекты в зарубежных странах, отправка работников для опыта, поступление в зарубежные университеты.

Вот и решайте, насколько схожи Казахстан и Южная Корея.

Интересны и противоречивые цитаты Пак Чон Хи:

«Мы не можем носить костюмы западных людей без переделки. Разве нам не нужно ушивать их и корректировать, прежде чем надевать? Точно так же мы должны подгонять демократию под наши собственные обстоятельства… путем адаптации верований, идей и политических систем к нашему уникальному характеру и складу».

«Постоянное стремление исправить социальную несправедливость, исходя из общественных эмоций и чувств, а не через верховенство закона, приведет лишь к появлению новых форм несправедливости».

«Студенты — это лидеры нашей нации завтра, а не сегодня».

«Все плоды нашей работы достанутся поколению, которое придёт после меня».

«Меня никогда не покидала мысль: как мы можем сделать так, чтобы наша страна стала гордой и процветающей, наравне с другими развитыми странами мира?».